uzbekwoman (uzbekwoman) wrote in uzbek_woman,
uzbekwoman
uzbekwoman
uzbek_woman

Category:

Берта Давыдова: Я согласна со своей судьбой.



Я родилась в Езеване в семье Даудбая. Отец был богатым человеком, у него было много земли, работников. Он был владельцем хлопкового завода. У отца были братья Муратбай и Ибрагимбай, и они оба были состоятельными людьми, известными и уважаемыми в городе. Люди не заходили в мечеть до тех пор, пока отец и его братья не войдут туда из-за уважения к ним. Говорили, что они были не чужды благотворительности, за что их популярность среди бедных была высока..

Я была единственной девочкой среди 13 братьев. Моя мать была второй женой отца, она была очень красивая. Помню, как отец меня и маму сажал в коляску и возил гулять по Маргелану. Когда мне было 11 или 12 умер отец, и мы переехали в Ташкент к дяде, брату матери. У них мы жили 3 месяца. Жена дяди была очень доброй женщиной, она ни разу нас не обидела, она знала наши хорошие дни, поэтому она в наши трудные дни хотела поддержать. Когда я окончила 4 класс школы, меня приняли в медицинский техникум им. Ахунбабаева, и окончив его в 1938 году, до 1941 года работала медсестрой-акушеркой в старом городе в поликлинике. После начала войны, когда в Ташкентский военный госпиталь стали привозить раненых, я стала работать там, и проработала 3 года там.

Однажды в наш госпиталь приехал ансамбль во главе с Юнусом Раджабий, чтобы дать концерт раненым. Ещё в школьные годы я бросала свой тряпичный портфель на землю останавливалась около репродуктора на улице, чтобы слушать музыку. Так я выучила песню Халимы Насыровой «Светлые вечера». Иногда я пела эту песню для раненных Поэтому когда концерт окончился наши врачи сказали, что, и у нас есть своя певица. Юнус Раджаби попросил и, мня спеть тоже.. Я как была в белом халате вышла на сцену. Спела один куплет, смутившись, я убежала. Юнус Раджаби сказал, «Доченька, у тебя очень приятный голос, я отведу тебя на радио». Я ответила: «Я дала клятву медработника, и к тому меня начальство госпиталя не отпустит». Но меня отпустили, и я с 1943 года 45 лет без перерыва проработала на радио.

Мой брат Мардухай Давыдов учился в Ташкентской Консерватории на вокальном отделении и стал солистом в театре имени Алишера Навои. Мой другой брат – Рафаэль учился в ТашМИ. В это время материально мы жили очень трудно Однажды, моя покойная мать, пошла к соседям , попросить одну касу муки с тем, чтобы когда вернется вечером брат, отдать им деньги за муку. Соседка сказала, что она даст муку, если моя мать им постирает. Мама согласилась, ей соседка положила для стирки гору грязного белья. Через некоторое время с учебы пришел брат. Поднимаясь на балхану увидел мать, которая на другом дворе стирала. Тут же он спустился, пошел к соседке и разбил стиральный таз из керамики, взял мать за руку и привел домой. Он сказал соседке: «Вы не изволили подождать, когда я вернусь и отдам деньги, без этого Вы не дали матери только одну касу муки. Вы не знали, кем была наша семья!»

Позже брат после дневной учебы работал сторожем. Он содержал нашу семью. После окончания учебы он служил в армии, а после войны вернулся, защитил диссертацию, позже он стал проректором ТашМИ.

Как-то в Ташкент приехал Таджикистана Шахназар Сохибов, руководитель ансамбля «Шош-маком» при таджикском радио. Наш директор Абдулла Уразаев познакомил меня с ним и попросил: «Пожалуйста, поработай с нашей Бертой хоним, обучите её десяти таджикским макомам. Работа будет оплачена Ташкентским радио». Так Шахназар ака выучил меня. Я не знала нот. Обучение шло традиционным методом: от устаза к шогирду – из уст в уста. Так в моем репертуаре появилась классика. Позже и при ташкентском радио появился ансамбль макомистов.

Помню и военные годы. Я работала на радио, братья были на фронте. Мама от бедности со слезами отдала двух младших братьев в детский дом. Однажды вечером я возвращалась в наш старогородский дом с концерта. Шел дождь, а я была в хлопчатобумажной стеганой курточке, вязаной юбке, а на ногах- галоши.. Улица наша превратилась в грязевое болото. Я подумала, что если промокнут мои галоши, то завтра мне одеть будет нечего, поэтому я сняла их и босиком добежала до дома. На утро у меня была высокая температура и я слегла.. В комнате, где мы жили, стояла печка- буржуйка, топлива не хватало. Мой брат сломал ограду айвана и затопил печь, что бы согреть комнату. Тут ещё прохудилась крыша, и с потолка покапало. Мама поставила ведро. Едва оправившись, я вышла на работу, от этих домашних проблем с крышей, с печкой, с топливом, я расплакалась.. Я им рассказала, что в доме сидеть негде, из-за прохудившейся крыши.. «Не плачь», сказали они. И в тот же день привезли один мешок соломы и методом хашара починили нашу крышу..

Из радиокомитета нас всех - певцов, дикторов, редакторов и прочих сотрудников время от времени отправляли на сбор хлопка или на прополку. А вечерами мы давали концерты колхозникам. 5-10 км мы ехали в село на телеге. Телега запрягалась двумя быками. Дороги пыльные, а после дождя было много грязи. Иногда, телега застревала в грязи, мужчины сходили с телеги, и толкали её. В нашем ансамбле работали такие известные певцы Акбар кори Хайдаров, Карим Муминов, братья Шоджалиловы (мы их называли кори ака). Среди них были Барно Исакова, позже она вышла замуж и уехала в Таджикистан. Там она продолжила свою певческую карьеру и стала народной артисткой.

В студии я пела песню «Сарахбори ороми шом», зашел какой-то человек, диктор сделал мне знак петь ещё, я запела «Самарканд ушоги», которую я любила от души. Когда я закончила петь, этот человек подошел ко мне и поблагодарил. Затем он обращаясь ко мне спросил: «Почему ты такая тоненькая?». Это был тогдашний руководитель Узбекистана Усман Юсупов. Наш музыкальный руководитель Ориф Косимов: «Эта девушка очень талантливая. Она знает кроме узбекских песен, таджикские и уйгурские и очень хорошо их исполняет. Но семейное положение у неё очень трудное. У неё на иждивении старая мать и трое младших братьев.» Усман Юсупов дал мне карточки на хлеб, на отрез пальтовой ткани.

На радио меня назначили дежурной от певцов: в 5 утра я должна была идти в УзТАГ и принести на радио свежие газету и новости. Тогда дикторами были Тураб Тула и Хамид Гулям, они зачитывали новости, а в перерывах мы пели, тогда был прямой эфир, позже нас стали записывать. В 1959 году Юнус Раджаби организовал ансамбль макомистов. В течение 7 лет мы записывали выученные от устазов макомы на магнитные ленты. В студии звукозаписи мы записывались в основном ночами, когда на улице прекращалось движение транспорта. С работы я приезжала в 5 утра на поливочной машине, которая проезжала мимо моего дома.

1948 году я вышла замуж за военного врача Рахима Махмудова. Он был очень ревнив, и требовал, чтобы я бросила работу и сидела дома. 3 месяца я просидела дома. Пошли звонки на радио. Звонили и из правительства: «Где Берта Давыдова?» Отвечали: «Она вышла замуж. Шараф Рашидов вызвал к себе мужа и меня. Он сказал: «Бертахоним- человек искусства, ей надо работать.» Так я продолжила свою работу.

Как-то, то ли в 1956, то ли в 1957 годы, я должна была участвовать в большом концерте. Я попросила мужа, чтобы он вместе с сыном пришел на концерт, а потом бы мы погуляли бы по парку, поели бы мороженое. Он сказал, что не пойдет. Но он оставив сына дома, тайком пришел на концерт. Когда концерт уже кончился, какой-то зритель во время моего пения громко сказал: «Ну, и глаза!». Сидевший в задних рядах мой муж видимо услышал это. Во время антракта мне сказали, что ко мне идет какой-то военный. Я вышла. Это был мой муж, он подошел ко мне и дал мне пощечину.. Я упала, волосы, и одежда были в пыли. Музыканты взяли его за руки. В это время уже объявили мой номер. Я отряхнула одежду, пригладила волосы и вышла на сцену.. После концерта дома меня встречал встревоженный сын: «Мамочка, не заходите в дом, папа шумит, очень рассержен, он сжег все ваши платья!» Я вместе с 6-летним сыном пошла к матери

Вслед за мной приехали соседи: «Вашего мужа за дебоширство забрала милиция,» - сообщили они. Я побежала в милицию, это было 8 марта, начальника нет. Я просила дежурного отпустить мужа, написала расписку, что у меня нет к нему претензий, и привезла домой. По дороге я ему сказала: «Вот ключ от дома, Рахим ака. Я пришла, чтобы Вас не держали в тюрьме, у нас есть ребенок. Но с Вами жить я не буду. Я оставляю вам и дом и вещи. Я боюсь, что с вами я умру, лучше мне умереть на сцене за мои песни. У нас разные дороги».

Я вырастила и дала образование сыну сама. Он преподаватель ВУЗа. Перепадает русский и английский. Слава Богу, он хороший человек, я горжусь им.
Нет большего счастья, чем быть любимой зрителем, найти дорогу к его сердцу. За все я благодарна судьбе, и за свои бессонные ночи, и за мое одиночество, за благодарность зрителя, за каждую мою песню, потому что моей жизнью была музыка. Я не о чем не жалею.

Источник: Судьбы и время. Прошлое Узбекистана в устных рассказах женщин – свидетелей и современниц событий
Марфуа Тохтаходжаева
Доно Абдураззакова
Алмаз Кадырова

Tags: Судьбы и время
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments